Манипулятор - Страница 3


К оглавлению

3

Кроме выдвижения и поддержки перечисленных депутатов в данный момент агентство занималось еще и выборами нового губернатора в одном из сибирских округов. После внезапной смерти прежнего главы округа там назначили новые выборы, которые должны были состояться через два месяца. Руководитель «Миллениума» точно знал, что в борьбе за это место столкнутся представители двух самых влиятельных финансовых группировок страны, и теперь терпеливо ждал, когда к нему обратятся за помощью.

Когда раздался телефонный звонок, он, взяв мобильный телефон, посмотрел на номер. Наконец-то Паша из Курска. Заранее улыбнувшись хорошей новости, Петровский включил аппарат.

— Как дела, Паша? — радостно поинтересовался он.

И услышал в ответ глухой голос Бубенцова:

— Очень плохо, Святослав Олегович.

Только этого не хватало! Огромные деньги могли запросто уплыть из его кармана.

— Что случилось? — рявкнул Петровский.

Водитель и помощник испуганно оглянулись на него.

— У нас ЧП, Святослав Олегович. — По всему чувствовалось, что Бубенцов испуган расстроен.

— Говори, что у вас там происходит, — закричал Петровский. — Неужели у Качанова нашли еще одну неучтенную судимость? Что с ним?

— С ним все в порядке. Но наш журналист… Сегодня ночью он поехал к сестре в деревню за молоком…

— Ну и что? Пусть сидит там хоть до выборов. Пусть хоть в Африку ездит за носорогами. Выборы считаются состоявшимися, если придут хотя бы двадцать пять процентов избирателей. Сам журналист нам больше не нужен. Может находиться где хочет…

— Вы не поняли, — довольно невежливо перебил его Паша, и от этого стало еще страшнее, — он не доехал до деревни. Машина, в которой они ехали, столкнулась с рейсовым автобусом…

Для такого опытного человека, как Петровский, достаточна было одной этой фразы. У него больно закололо в левом боку. Час от часу не легче. Чтобы гарантировать победу Качанова, они убрали всех кандидатов, даже этого придурковатого учителя. У него остался только один соперник — этот журналист, который должен был триумфально проиграть. Но если он погиб, бизнесмен не может участвовать в выборах единственной, безальтернативной кандидатуры. Тогда все их старания окажутся напрасными. По закону Качанова снимут с выборов, затем назначат для них другую дату, и начнется новое выдвижение кандидатов.

— Господи ты боже мой! — тяжело вздохнув, прорычал Петровский. — Он погиб?

— Еще нет. Но он сидел рядом с водителем в старом «Москвиче». Автобус смял их в лепешку. Водитель погиб, а нашего журналиста отвезли в реанимацию. Я только сейчас говорил с врачами. У него снесено полчерепа, никаких шансов выжить. Но сердце пока еще бьется.

— Дуй в больницу! — закричал потерявший всякое терпение Святослав Олегович. — Быстро в реанимацию! Заплати врачам, пусть подключат этого придурка к аппаратуре, пусть сохранят его еще два дня. Только два дня. Меня не интересует его голова. Пока бьется сердце, он считается живым, и его не вычеркнут из избирательных бюллетеней. Ты меня понимаешь?

— Уже еду.

— Хорошо. Теперь слушай дальше. Если понадобится пересадка сердца, значит, ты организуешь ему эту пересадку. Потребуется пересадить голову — пересади голову.

— Чью голову? — испугался Паша.

— Свою, — заорал Петровский. — Если нужна кровь, сдай свою кровь. В общем, делай, что хочешь, но только чтобы он жил. Еще два дня. Всего два дня. Спасай его так, словно он твой родной отец. — Я все понял, — прокричал Паша. Очевидно, он уже бежал к автомобилю.

— Звони мне каждые полчаса. — Петровский почувствовал, что задыхается.

В сорок пять лет у него уже была небольшая одышка — сказывалась напряженная работа последних пятнадцати лет. И вообще он всю жизнь пытался прыгнуть выше своей головы. Сорок лет ничего не получалось. Он помнил все свои унижения, свое нищенское существование, согласие работать за гроши на известных журналистов и политических деятелей. Святослав Олегович огромным трудом завоевывал себе репутацию и выстраивал собственное благополучие. И вдруг из-за кретина, который решил отправиться в деревню за молоком, чтобы сэкономить несколько рублей, теперь он может потерять целый миллион долларов. Нет, даже гораздо больше, чем эти деньги. Репутацию. Петровский слишком хорошо знал, почему Качанов так рвется в депутаты.

Дрожащей от нетерпения рукой он набрал номер Бубенцова.

— Ты где, Паша? — спросил, едва услышав знакомый голос.

— Едем в больницу, — ответил тот.

— Я тебя прошу, Паша, — Святослав Олегович чудовищным усилием воли взял себя в руки, — ты должен что-нибудь придумать. Если Качаное останется один, его вычеркнут из избирательных бюллетеней и он не сможет в воскресенье стать депутатом.

— Не волнуйтесь, Святослав Олегович, — попытался успокоить его Бубенцов. — У нас все схвачено. Если даже сейчас не пройдет, снова его выдвинем и все равно выберем. Через два месяца. Мы такую работу провели…

— Идиот! — закричал Петровский. — Какие два месяца? На него возбуждено уголовное дело в республиканской прокуратуре. Если он сейчас не пройдет в депутаты и не получит депутатского иммунитета, его привлекут к уголовной ответственности и арестуют. Тогда мы потеряем все наши деньги. Поэтому он нам и платит два миллиона. Нельзя оставлять его на следующие выборы, ты меня понимаешь?

— Понимаю, — раздался виноватый голос Бубенцова. — Я все сделаю. Вы не волнуйтесь.

— Ты мне еще посоветуй валидол пить, — со злостью парировал Петровский, глянув на притихших водителя и охранника. Не нужно при них говорить о том, сколько платит Качанов, им это знать не обязательно.

3